Ночью, после изУверов с просЕками, под температуру, дописала старое АУ по НероВи из ДМС. Получилось похабно Но я иначе не умею. Вернее, умею, но конкретно с этим пейрингом, не выходит. Потому что не фиг быть таким сексуальным, Ви!
Мне все время хочется тебя отсексить с помощью Неро, чем я беззастенчиво пользуюсь))
К слову, я слешер без границ и от всяких там педофилий, горизонтально-вертикальных инцестов в обмороки не падаю. Собственно, я вообще в обмороки не падаю. У меня только два состояния:
1. Полный пофигизм.
2. Бешенство тысячного уровня.
Третьего не дано)))
При состоянии из пункта первого еще может сарказм вылезти.
Короче, после НероВи я дописала ньютмас
Идею мне подкинула в телеграм Ксеня в виде постороннего арта, я воспылала и сразу там же набарабанила второй акт слеша. С первым пришлось помучится после, но по итогу вполне себе ничего получилось.
Так как Томми жизни спокойной в глейде не дали даже дня, то требую
Здесь и далее - скопированный текст с пояснениями из телеграма без редактуры))
Я подумала, что в глэйде куда попал Томас, могла быть традиция - расписывать новичков, вот подобным образом. (на арте пацан с голым торсом и полосками в разных местах)
И вот Томас снял футболку, стоит не поймёт, что с ним будут делать, как тут подходит Ньют, берёт кисть из кабаньей щетины и рисует на Томасе полосы, Томас не поймёт, что его больше смущает, то, что щетина довольно неприятно колется или то, что Ньют на него слишком пристально смотрит.
Мне нравится) Отдельно нравится, что Томас не понимает, что нужно Ньюту.
А потом Ньют откладывает кисть и рисует уже пальцами (пальцы не случились, ну и фиг с ними)
И тут уже Томаса смущает, что ему становится слишком жарко и от прикосновений, и от взгляда
Традиция.
Рейтинг: PG-13
Пейринг: ньютмас
Саммари: Томас в глейде.
Предупреждение: Оно само!(с) Этонея.
Акт первый.
Воздух теплый, но Томас ежится, оставшись в одних брюках. Пламя костра весело потрескивает за спиной, словно обещая, что ничего страшного не случится, но Томас почему-то ему не верит. Алби ничего толком не объяснил, лишь сказал, что так надо, но что именно надо... С каждой секундой он чувствует себя все неуютней и уже собирается плюнуть на все и натянуть футболку обратно, когда рядом слышатся шаги.
Ньют, держа в руках небольшую плошку и кисточку, останавливается в шаге от Томаса и улыбается - ободряюще.
- Все нормально, Томми, - заверяет он.
Что именно нормально спросить Томас не успевает. Вздрагивает, когда колючая жесткая щетина касается плеча. С трудом заставив себя стоять на месте, он смотрит, как Ньют сосредоточенно рисует черные полосы. По две на каждом плече. Кожа горит от царапин, влажная краска, кажется, притягивает к себе и дым, и жар костра, и все ночные звуки глейда. Все это словно впаивается в кожу.
Когда кончик кисти проходится по животу Томас шумно втягивает в себя воздух. Потому что щекотно и немного неприятно. И от чего-то неловко. Мышцы напрягаются, тело покрывается мурашками. Сердце тяжело бьется, подступая комом к горлу. Томас медленно сглатывает и впервые с начала странного ритуала решается посмотреть вокруг. Отсвет костра очерчивает круг, на границе которого расселись все обитатели глейда. Их не видно: ни лиц, ни фигур, лишь смутные темные очертания; единственный, кого Томас видит отчетливо, это Ньют.
Он продолжает медленно выводить на животе Томаса символы, но за руками совершенно не следит. Его взгляд - пристальный, непонятный, - прикован к лицу Томаса. У того вздрагивают губы, он явно собирается что-то спросить, этот любопытный Томас, но почему-то сбивается, тушуется, неловко ведет головой. Упирается глазами в землю. Ему кажется, что к дыму, жару и звукам прибавляется еще и этот взгляд, опаливает кожу на скулах, окрашивает ее темным горячим румянцем. Томас не знает, куда деть руки, не решается снова поднять голову, он словно ждет и боится чего-то и еще ему кажется, что и остальные тоже ждут, не даром он давно не слышит ничьих голосов, лишь потрескивание дров да стрекот цикад нарушают тишину. Ньют убирает кисть и произносит негромко:
- Все.
Медлит на секунду и отступает, так же опуская взгляд и сосредоточенно вытирая руки о кусок тряпки.
Томас оглядывает себя, всматривается в темноту вокруг, но не видя никого толком, вопросительно взглядывает на Ньюта, но тот упорно не поднимает головы и становится понятно, что сейчас никаких ответов Томас не получит.
Акт второй.
- Зачем это? - голос Томаса в темноте звучит приглушенно, пока он рассматривает черные полосы на груди и руках.
- Традиция.
Ньют стоит рядом, опершись спиной о ствол дерева, лениво пожевывая сорванную травинку.
Томас хмурится, проводит пальцами по краям рисунка на груди, медленно, как будто на нем рисовали не кистью, а ножом, оставившим шрамы на коже.
- И что это значит?
Ньют небрежно пожимает плечами.
- Да, по сути, ничего, когда-то Алби предложил ради прикола делать такие пометки на новичках, ну и всем идея понравилась.
Томас недоверчиво слушает, трет пальцем краску на руке.
- А могу я... ну... стереть все это? Или ходить так, пока само не слезет?
Ньют снова пожимает плечами.
- Сотри.
Томас тут же принимается избавляться от меток: ладонями с силой трет руки, размазывает черную краску по груди и животу, чертыхается тихо.
- Прости, Томми, но мне кажется, лучше было оставить все как есть. А теперь ты весь в краске, - замечает с коротким смешком Ньют.
Выплевывает травинку, скидывает с плеча флягу с водой, одним быстрым движением отрывает от своей рубашки кусок ткани.
- Давай помогу.
- Ага... - Томас прекращает свои манипуляции, опускает испачканные руки.
Ньют принимается осторожно оттирать с его кожи краску и Томас снова, как несколько часов назад, чувствует горячее и неловкое смущение. Он задерживает дыхание и едва сдерживается, чтобы не прикусить нижнюю губу. Его глаза блестят в полумраке, когда он смотрит на сосредоточенное лицо Ньюта. Кажется, тот весь поглощен своими действиями, но только кажется, в чем Томас и убеждается, когда Ньют резко вскидывает на него глаза. Смотрит пристально, и воздух вокруг начинает сгущаться, как и темнота в его зрачках. Пальцы, дрогнув, замирают на напряженном животе и у Томаса пропадает голос.
- Ньют? - беззвучно произносит он одними губами.
Тот на миг прикрывает глаза и отступает, сжав пальцы в кулак.
- Прости, Томми. - тихо говорит он. - Думаю, больше моя помощь не понадобиться. Держи.
Он сует в руку растерянного Томаса влажную тряпку, поправляет ремень с флягой на плече.
- Закончишь, возвращайся сразу в лагерь. Не ищи новых приключений. На сегодня их с тебя хватит.
- Да я не... - начинает Томас, но Ньют, кивнув, уходит не дослушав.
Провожая взглядом высокую худую фигуру Томас чувствует, что что-то упустил, что-то, что смущало и будоражило одновременно.
Он сжимает тряпку, быстро стирая с себя остатки рисунков и стараясь не думать о дрогнувших чужих пальцах и тягучем, обжигающем взгляде под встрепанными светлыми прядями челки.