Сижу в кустах в Измайлово. Смотрю на сойку. Вдруг краем глаза замечаю движение. Оборачиваюсь. У кормушек стоит толпа добродетелей. Крошит хлеб с осознанием собственного величия, блэт. Вылезаю из кустов, а тем временем толпа уже переместилась дальше, туда, где еще один фотограф караулил зеленушку больше часа. Птицы, ясен пень, улетели. Толпа щедро швыряет мягкий белый тостовый (!!) хлеб во все стороны. Спасители хреновы. Подхожу и очень вежливо прошу, пожалуйста, не кормите хлебом, птицы погибнут. У благодетелей порвало все, что может порваться. С места в карьер - ядовитый тон, усмешки, мол, пошли, Алеша, нам тут не рады, нас отругали. К моей просьбе присоединяется мужчина-фотограф, так же уточняя, что хлеб для птиц - яд. Толпа уходит и явно заметно, что хлеб они раскрошат на других кормушках просто из принципа. Ну, как же! Им кто-то посмел что-то сказать.
Черти б их не видали, чтоб им самим цементом обожраться.
Пришлось уйти, потому что руки дрожали от тихого приступа бешенства.